20:12 

FFXIII-2 Fragments Before Part 4 Chapter 6

Драконка
[私は私、それだけ][Друг-спасательный круг][Девушка-гей][Эгоистичный альтруист]
Название: Случившееся прежде
Фандом: Final Fantasy XIII-2
Автор: Эисима Дзюн (aka Нагасима Эми)
Переводчик: Demilich, Драконка

Честность и подлость, часть 6

За 20 минут
– Не знаю, будет ли от меня толк, но я стану членом временного правительства. Однако у меня есть несколько условий.
– Всё, что пожелаешь.
– Ты соглашаешься, даже не узнав подробностей?
– Это твои условия. Может, выполнить их будет чертовски трудно, но я знаю, что они справедливы. Я тебе доверяю, – со всей серьёзностью ответил Ригди.
Именно это и была его опасная, но в то же время занятная сторона.
– Трудность не столь высока, как ты можешь подумать. Я хочу создать открытый исследовательский центр.
– Исследовательский центр? У нас же вроде есть такой?
Упомянутый Ригди центр не мог похвастаться размерами, да и область исследований его была крайне ограниченной. Фал'Си Правительства столь умело скрывали неугодные сведения, что никто и не догадывался, что действует строго в отведённых рамках. Об экспедициях в Пульс и речи быть не могло – это объяснялось тем, что за пределами Кокона слишком опасно. Впрочем, военные предпринимали наружные вылазки, но их результаты не становились достоянием общественности. Потому и смысла в подобных исследованиях не было.
– Вся эта кутерьма вокруг изгнания возникла потому, что мы ничего не знаем о Пульсе. Мы не можем позволить себе снова повторить ту же ошибку.
– Понял. Когда речь идет о Пульсе и о том, что находится за пределами Кокона, нет смысла соваться туда без военных. Не думаю, что по этому вопросу гражданский совет может дать грамотный совет.
– К тому же, если исследовательский центр будет общественным, мы не будем ограничены политикой корпораций. Сведения о Пульсе не будут использоваться для корыстных целей и не будут оставаться достоянием избранных. Все результаты исследований будут в свободном доступе.
– Даже если эти сведения могут создать проблемы?
– Конечно. Вся информация должна подаваться незамедлительно и достоверно. Именно поэтому этот исследовательский институт должен быть независим от правительства, чтобы впредь не допустить утаивания или искажения информации.
Каждый будет иметь возможность узнать то, что он хочет узнать. Общество не должно лишать людей такого права. К тому же, полностью независимый институт сможет выступить контролирующей структурой для правительства и конгресса и сумеет пресечь коррупцию в них.
– И ещё я хотел бы учредить в этом центре высшее учебное заведение.
– Ну да, нет смысла просто возводить бетонную коробку. Надо её чем-то и кем-то наполнять
Мысль об учреждении нового высшего учебного заведения пришла к нему уже давно, задолго до того, как он изложил свои условия Ригди. А подтолкнули его к этому решения слова Хоупа.
«Незнание пугает.»
Он сказал это после возвращения домой в Палумполум из лагеря в Гран Пульсе. Поскольку теперь распределение электричества ограничивалось, деятельность многих компаний и торговых центров была прекращена. Конечно, школа тоже закрылась, как и транспортные компании, и теперь перемещение в иные регионы стало практически невозможным. Люди сидели по своим домам и покидали их, только чтобы получить распределяемые припасы. Продолжала работать лишь больница для экстренных случаев.
Соответственно, в перерывах между рабочими вызовами Бартоломей оставался дома, приводя в порядок свои книги и документы. Так продолжалось лишь несколько дней, но впервые за долгие годы он мог позволить себе проводить время с Хоупом.
Впрочем, это не означало, что они болтали без умолку. Наоборот, большую часть времени они проводили в гостиной, сидя друг напротив друга и читая книги. Как раз в один из таких моментов Хоуп и сказал вполголоса: «Незнание пугает.»
– Нет, не совсем так, – он помотал головой, словно не соглашаясь с собственными словами, и задумался. – Как же?.. Не могу объяснить… Очень неприятное чувство. Не страх, но что-то вроде.
Возможно, он страшился не незнания, а понимания, что под воздействием извне он считал это незнание знанием.
Хоуп не использовал закрытие школы как предлог для бездельничанья и проводил дни за учебниками. Но составлены они были при прежнем Правительстве, и сейчас Хоуп ясно видел, что людям пытались вбить в головы, а что скрывали от них. Должно быть, это и стало причиной помянутого Хоупом «неприятного чувства».
Тогда-то Бартоломею и пришла в голову эта мысль. Если будут проводиться исследования на Пульсе и снаружи Кокона, то и учебники изменятся. В грядущие годы информация и знания об окружающем мире, вероятно, будут изменяться столь стремительно, что учебники не сумеют поспеть за ними, даже если каждый год будут выходить новые издания.
«Если дело в этом, то разумно будет построить учебное заведение там же, где будут проводиться исследования, – размышлял Бартоломей. – Учащиеся на занятиях смогут получать сведения, обновляющиеся ежедневно, и им не придётся ждать новых изданий учебников.»
Но если учебное заведение окажется связано с исследовательским центром, то число мест для учеников наверняка уменьшится, поэтому стоит сделать его вузом для тех, кто уже закончил среднюю школу или же обладает необходимыми знаниями. После окончания обучения они смогут прямо там же продолжать исследования Пульса.
Если же деятельность исследовательского центра окажется плодотворна, они смогут учредить и школы для тех, кто ещё не получил среднее образование. Глядя на Хоупа, Бартоломей с болезненной ясностью осознал, что им как можно быстрее необходимо создать заведение для тех, кто тянется к знаниям.
– Я лишился силы эл'Си, так что теперь остаётся только учиться, чтобы стать полноценным членом общества. Повзрослев, я хочу возродить Кокон и сделать его ещё лучше, чем раньше. Думаю, это будет моим искуплением.
После возвращения в Палумполум Хоуп проводил всё свободное время за учёбой. Всё равно в сложившейся ситуации играть на улице не стоило, да и сам Хоуп не горел желанием куда-то выходить. Наверное, он был не единственным ребенком, кто сидел за книгами с мыслью: «Всё, что мне остается – учиться». Когда общество сталкивается с кризисом, люди начинают делать всё, что в их силах, чтобы преодолеть его.
Именно для таких детей Бартоломей хотел создать место, где смогут они реализовать свои стремления. Возможно, то был его долг и как исследователя, и как отца Хоупа.

Он лишь примерно представлял, что именно хочет создать, но для строительства исследовательского центра и университета нужны и деньги, и люди. Он собирался где-нибудь начать поиски и того, и другого, но был готов к тому, что на это может потребоваться много времени. Кто бы мог подумать, что ему уластся преподнести это в качестве «условия», которое Ригди примет без лишних вопросов.
– Хорошо. Я принимаю все твои условия.
– Не боишься, что поторопился?
– Хоть ты и называешь это «условием», это нужно Кокону... нет, это нужно обществу. Не вижу причин отказывать. Но и у меня есть одно... – Ригди запнулся и исправился, – одна просьба к тебе.
– Просьба?
– Неважно, что произойдёт, пусть твои руки останутся чистыми.
– Останутся чистыми? Что ты...
– Кое-кто однажды сказал: пачкать руки – дело военных, а прятать грязные руки – дело политиков. Нам предстоит немало грязной работёнки, и всю её я беру на себя.
У Бартоломея не было опыта в политике, но он сполна насмотрелся на тех, кто вращался в этой сфере, потому понимал, о чём идет речь.
– Может, в составлении долгоидущих замыслов я и не очень хорош, но...
– Я же сказал, что пачкать руки – дело военных, – перебил его Ригди. – Я к этому больше привык.
Бартоломей хотел было сказать, что привычка тут совсем ни при чём, но тут его осенило. Ригди говорил не о «правительстве», а о «временном правительстве». «Разумеется, это вызовет недовольство. Мы столкнёмся с протестами, и трудно сказать, какие масштабы они примут,» – вот что он сказал.
– Хочешь стать единственным злодеем?
Да, общество и так стояло на грани краха, но оно наверняка яро воспротивится попыткам окончательно разрушить старый строй, и тогда, возможно, придётся прибегнуть к силе. Пока идёшь вперёд, всё хорошо, а кот когда приходишь к цели – начинаются сложности. Всё накопленное напряжение выплеснется наружу, а если окажется применена сила, то ответ на неё не заставит себя ждать.
И когда это случится, Ригди намеревался взять на себя всю ответственность и принять всю выплеснувшуюся злобу и недовольство людей, а затем просто уйти со сцены, передав бразды правления тому, кто остался чист.
– Это не очень честно, ты не считаешь?
– Да вот не сказал бы. Я прошу тебя не просто не пачкать руки сейчас. Неважно, какую власть ты получишь, не используй её в корыстных целях. Даже если кажется, что это во благо. Просто прикуси язык и воздержись от такого. Но да, это не очень честно, – горько усмехнулся Ригди. – Как ни крути, а я всё равно прошу большего. Но нам нужен тот, кто сможет уверенно произносить нужные слова. Против правды и логики не попрёшь. Без вооружённого таким непробиваемым щитом защитника, способного выдержать любые нападки, новый хрупкий порядок вмиг разобьётся вдребезги.
– Не знаю про непробиваемые щиты, но я умею сражаться только так. А в тонких стратегиях я не силён.
«Я стану делать свою работу так, чтобы Хоуп мог мной гордиться. Это останется неизменным вне зависимости от моей должности и места работы».
– Я не возражаю, если ты станешь злодеем, но хотел бы, чтобы ты оставался на сцене до тех пор, пока не опустится занавес.
– Постараюсь, но обещать ничего не могу.
Бартоломей пожал протянутую руку. Взаимные условия были приняты.
– Ух, времени-то почти не осталось!
Ригди снова коснулся стены ладонью. На ней появились новые изображения. Конгрессмены начали собираться в главном зале, который отвели под сегодняшнее заседание, а в пустовавших комнатах ожидания и переговорных появились солдаты.
– Что ж, пора начать большую уборку.
Ригди постучал пальцем по уголку стены, развернув изображение обширного зала.
– Вся информация должна подаваться незамедлительно и достоверно. Твои слова. Так что наблюдай за мной отсюда. А, и смотри не коснись стены ненароком.
– Биометрическая идентификация?
– Именно. Это же тайная база, как-никак. Если кто-то кроме меня коснётся стены, программа завершит работу. Дверь снаружи открыть невозможно, но изнутри она вполне открывается.
Внутрь можно было попасть только по приглашению, но воздействовать на управляющие системы изнутри возможности не было. Другими словами, если бы кто-то зашёл сюда без разрешения Ригди, ему не останется ничего иного, как просто покинуть помещение.
– По-хорошему, тебе бы надо сидеть в ложе зала заседаний, но тогда на тебя непременно обратят внимание. И будет нехорошо, если они станут совать свои носы, куда не надо.
Последние фразы Ригди договаривал, уже выходя из комнаты, и Бартоломей поспешно окликнул его:
– Обещай мне одну вещь.
Все размещённые в комнатах ожидания и переговорных солдаты были вооружены. Охранники у входа сделали вид, что меняются сменами, и, наверное, укрылись в комнатах у главного зала. Очевидно, с какой целью.
– Обещай, что при свержении этого правительства кровь не прольётся. За пролитую кровь однажды непременно придётся заплатить ещё большей кровью.
Ригди остановился в дверях, обернулся и пристально посмотрел на Бартоломея. Лицо его не отражало ровным счётом ничего, но взгляд пронзал душу.
– Я на своей шкуре это испытал, знаешь ли, – сказал Ригди и вышел, не дожидаясь ответа Бартоломея.

За 10 минут
– Да... Кому как не тебе об этом знать.
Немало солдат Кавалерии погибло при перевороте в центральной башне Эдена. Большинство из них оказались обращены в шигай фал'Си Бартанделусом. За кровь Рейнза Ригди сполна расплатился кровью своих подчинённых. Вот только от гибели Рейнза больше всего выиграли члены прежнего Правительства, а платить пришлось Кавалерии.
Бартоломей смотрел на экран, где показывалось происходящее в главном зале. Свободных мест в ложе почти не оставалось. Присутствовали здесь в основном те же лица, которые находились прежде в подобной ложе в башне Эдена. Все они настаивали на том, что члены прежнего Правительства уже сполна расплатились по счетам и им необходимо позволить сохранить занимаемые должности. Председатель Сид Рейнз жизнью за это заплатил, говорили они.
Тот факт, что в сражении погибло большинство офицеров PSICOM, также сыграл им на руку. Мёртвые – лучшие кандидаты, на которых можно возложить вину за произошедшее, ведь оправдаться они не могут. В частности, было объявлено, что Джилл Набаат и Яаг Рош должны быть посмертно лишены всех своих гражданских прав за то, что принесли столь великое бедствие в Кокон.
А ведь запись, сделанная именно подполковником Рошем, и станет козырной картой, которая позволит избавиться от старой гвардии. Скорее всего, получив идентификационную карту, Ригди считал её единственным оружием, которое позволит одержать верх над теми, кто воспользовался смертью Рейнза в своих корыстных интересах.
В любом случае, Бартоломей был рад тому, что Ригди оказался способен на подобный холодный расчёт. Если бы он поддался эмоциям и отдал приказ о расправе над конгрессменами, Кокон бы сейчас погрузился в пучину гражданской войны.
Бартоломей знал, что именно Ригди предложил переоборудовать этот концертный зал для правительственных заседаний. Точнее, воспользовавшись сумятицей, скорее не предложил, а просто взял да реализовал идею. После того, как он приказал доставить сюда все сохранившиеся записи заседаний и документы, он вполне мог заявить что-нибудь вроде: «Слишком запарно перевозить их куда-то ещё, и я не могу выделить на это людей, поэтому давайте проводить заседания.»
В то время он наверняка уже занимался усовершенствованием системы видеонаблюдения и переоборудованием складских помещений. Сложно было бы заниматься этим позже, когда в здание стали приходить конгрессмены.
Насколько было известно Бартоломею, конгрессмены подали петицию о необходимости возведения нового правительственного здания, но она была отклонена, потому что предложение оказалось невыполнимо в нынешней ситуации, ведь многие граждане всё ещё оставались без крова над головой.
И даже если бы вопрос необходимых для строительства материалов и человеческих ресурсов не стоял, Ригди всё равно нашёл бы способ предотвратить возведение нового правительственного здания. Он выбрал этот концертный зал для того, чтобы лишить власть имущих влияния. Конечно, Бартоломей не спрашивал Ригди об этом прямо, однако в данном факте был абсолютно уверен.
«Вообще-то, хорошо, что Эден оказался разрушен. Правительство не должно находиться там, где граждане смотрят на него, задирая головы.»
Ригди произнёс эту фразу, когда восстановительные работы только-только начинались. И хоть концертный зал был величественным историческим памятником Палумполума, также он был местом, весьма посещаемым гражданами.
И если башня Эдена была закрыта для народных масс под предлогом защиты членов Правительства, то происходящее в концертном зале, откуда частенько велись трансляции, не укроется от взоров граждан. Если правительство станет заседать в общедоступном здании, то лишится мнимого превосходства и таинственности.
– Думаю, что уже нашёл себе работу, – пробормотал Бартоломей, не отводя взгляд от экрана. Он откроет для народа те места, которые прежнее Правительство объявило запретными для граждан и жёстко регламентировало в них доступ. Даже если возникнут вопросы, связанные с безопасностью подобных объектов, то будут уже иные проблемы. Безопасность и право на информацию не должны быть взаимоисключающими.
На экране появилась фигура председателя, поднимающегося на сцену.
– Что ж, посмотрим, из чего ты сделан, – прошептал Бартоломей.

@темы: FF, FFXIII-2, Fragments Before, переводческое

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

You can't take the sky from me

главная